Эротический рассказ: ХУЯСЕ!7 января 2010 г.
Бля, это пиздец… Чё ж так хуёво-то?..
Заебало всё на хуй…
А почему? Потому что сижу и ни хуя не делаю. Два месяца уже, блядь, дрочу без перерыва, и ни хуя пользы обществу! Почему мне работу не дают? Заебали!
Хули я тут должен сидеть ни хуя не делать! Хуем груши околачивать.
В жопу! Уже деньги, блядь, кончаются, а я ещё ни хуя, на хуй, не заработал! Что за хуйня!
Ёбаные козлы; козлы ебучие. Злоебучие пидоры. Хули вы не даёте мне денег? и работы?
Бля, как мне хуёво… Господь Иисус! Спаси, вытащи из этого болота, поставь на твёрдое место, и я буду жив…
Выведи меня из этой ёбаной долины смертной тени! Твой жезл и твой посох…

8 января 2010 г.
Тоже мне Давид нашёлся… И Чернышевский: «Что делать!» Ну что делать, а? Не понимаю! Я не понимаю твои мысли. Как небо выше земли, так твои мысли выше моих и вообще наших.
Вот я так рассуждал: Хуй с ней, с Машей, ни хуя не вышло общение, съебусь оттуда, уволюсь в пизду, и мне станет легче.
А вышло ещё хуже: три года я проторчал дома, в своей берлоге отчаяния. Пытался другую работу найти – ни хуя. Не получается. Но почему? Ведь раньше в таких случаях я с головой окунался в работу и забывал всех этих девушек. А сейчас ничего. Или уезжал в другой город. Ну куда мне ещё уехать? Из Москвы уехал, теперь из Петербурга тоже?
Кошмар; здоровье пошатнулось от такой жизни отшельнической.
Вот предложили мне работать в К. Логично! Сменить среду обитания, отвлечься, работа не самая лёгкая, - чтобы спать без снов о девчонках. Я обрадовался. Но теперь уже несколько раз переносили сроки этой работы, уже несколько месяцев прошло в ожидании. Я уже дошёл до ручки вообще. Я нервная развалина, у меня нет сил. Если теперь эта работа состоится, то что я? Сколько я там протяну на этой работе? Час? Два часа? Блядь…
Ну что мне, пить это до конца, что ли? Буду пить, конечно, эту чашу. Просто непонятно. Твои мысли – это не наши мысли. Если бы я был Богом, я бы и устроил эту работу сразу после Маши.
Выходит, я Богом быть не могу, потому что не понимаю этих принципов. И замолкаю в страхе и трепете, аминь.
Собственно, почему я так дерзко-то? Ты вот отдал своего сына, потому что полюбил меня и мне подобных. В результате я тебя и называю небесным отцом, как Иисус научил.
А сетую я конечно на свои грехи. Чего там, всё мы понимаем…
Я не понимаю, как я мог так долго не понимать то, что другие уже давно поняли, в детстве!
Вот Л., друг моего детства. У него же отец умер ещё в классе шестом-седьмом, а ведь он ни разу не заводил со мной разговор на эту тему. Сколько я с ним общался, но скорее он обо мне заботился, а не я о нём. А я вот в этой же ситуации чувствую себя теперь очень неуютно. И тоже понять не могу: вот я плачу, но какой в этом плаче смысл? Что, я удивлён, что люди умирают? Я сожалею о своём поведении по отношению к моему отцу? Но ведь я верю в воскресение, тогда и пообщаемся ещё… Выходит, мне просто приятно погрустить? Просто повод…
Тем более: взять и собрать все эти печали в одно горе. Машу, стук молотка по гробу, ускользание работы, зависть к свободе юных. И плакать. Вот «Плач Иеремии», - как плачет Иеремия? Подумать только: сколько тысяч лет назад это свершилось, он записал свои мысли по поводу взятия Иерусалима вавилонской армией, и мы теперь это читаем. И тоже плачем.
Или Соломон – записал самые важные мысли. И ничего в них нет такого особенного. Казалось бы – раз всё суета сует, то призвал бы к чему-то героическому… Нет; всё очень просто – живи себе и делай добро. Оставайся порядочным, когда вокруг все непорядочны. Просто так. Они не оценят, посмеются. А ты всё равно будь порядочным. Как просто.
Скажи сетующим на Сионе… Асум ле-авелей цион…
Иисус пришёл в назаретскую синагогу и прочёл землякам Исайю: «Руах адонай алай… дух господа Бога на мне… йаан машах адонай оти… ведь господь помазал меня… левасер анавим… благовествовать нищим… шлахани лахвош ле-нишберей-лев… послал меня исцелять сокрушённых сердцем… ликро ли-швуим дрор… проповедовать пленным освобождение… ве-ла-асурим птах-коах… и узникам открытие темницы… ликро шнат-рацон ла-адонай… проповедовать благоприятный год господа…» А после проповеди они накинулись на него и потащили убивать…
Асум ле-авелей цион латет ла-гем пер тахат эфер… Скажи сетующим на Сионе, что им дастся украшение вместо пепла… шемен сасон тахат эвель… елей радости вместо плача… маатэ тегила тахат руах кега… одеяние славы вместо унылого духа.
Конечно! Кто поверил слышанному от нас? Вот они сидят и сетуют. Плачут, рыдают, пеплом голову посыпают. Бог говорит, что им вместо пепла дастся украшение. Они ведь не могут вместить всей любви Бога, что Бог их любит. Не так, как человек. Человек бы просто стряхнул с них пепел и по плечу постучал ободряюще. А Бог делает больше – даёт вместо пепла украшение; головной убор дорогой.
Человек бы промокнул их слёзы в своей жилетке и дальше пошёл по своим делам. Бог вместо плача им даёт елей радости. Просто не плакать – для Бога мало. Бог хочет, чтобы люди радовались. Бог заменяет унылый дух на славные одежды, одежду для прославления.
Скажи ты этим сетующим, что униформа для них готова. Головной убор, елей, одеяние для прославления. Можно идти на службу. Хватит ныть, пора служить.
Для этого и послал. Шлахани и евангелие неразлучны.
Анастасия. Девушка, которой я сохраняю верность уже второй год. Немыслимо для меня. Первая девушка, с которой я живу регулярной половой жизнью, раз в неделю. Невероятно; ничего подобного у меня ещё не было. Ежедневно общаюсь с ней в интернете. Кроме слова «счастье» мне ничего не приходит для описания этих отношений. А у неё теперь сессия в университете.

14 января 2010 г.
Вот в чём вопрос: а надо ли описывать эти отношения? Смущать людей, соблазнять читателя?
Я всё это время ловил себя на мысли, что мне хочется хоть с кем-то поделиться своим восторгом, а не с кем. Уши царя Мидаса…
Кстати, первое мнение обо мне у Анастасии звучало так: «У тебя уши, как у эльфа».
Я давно уже замечал, что отношения мужчины и женщины, являясь наиболее ярким выражением любви, не могут оставаться без реакции окружающего общества.
Когда я бывал одинок, я завидовал каждой встреченной парочке. Когда мне удавалось самому стать полноправным членом парочки, то я ловил изредка на нас завистливые взгляды.
Конечно, со-радости всегда больше, чем зависти. Но общество всегда было и будет таково: страсть плоти, страсть глаз и житейская гордость. И чем меньше слов, тем меньше греха. Может, не писать про всё это?
Вот что тут дальше? Что можно предположить на дальнейших страницах? Очередную громкую книгу, за которую писателя увенчают венком? А на хуя этот тленный венок? Приколотить его к крышке гроба? Ведь нормальные писатели, а не пидорасы какие-нибудь, не нуждаются в лаврах. Вот Экклезиаст; он написал самое важное, что считал нужным сообщить современникам и потомкам. Он ведь мог сочинить нечто затейливое, анекдот какой-нибудь и завоевать расположение общества, как Нерон какой-нибудь. Но ограничился проповедью суеты.
Чем ограничиться мне?
Вот, например, как понимают ограничение в современном мне обществе: закрасить генталии в хентае. А нахуя, спрашивается? Ведь искусство само по себе всегда останется человеческим, а не божественным. Поэтому в нём всегда будет грех. Так какой смысл закрашивать часть греха; если оставшаяся часть – тот же грех? Вы закрасили грех блуда; но оставили грех гордости, соблазн и превозношение…
Это то же самое, что и современные мне купальные костюмы: женщины прикрывают сиськи и пизду, мужчины прикрывают хуй. А почему? Почему только эти части закрыты? Разве плечи менее эротичны? А обтянутая трусами жопа разве не вызывает возбуждение?
Или современное мне кино: женщины притворяются, что сейчас будут ебаться с мужчинами, хуй которых не показывают, охают, стонут, а потом целуются, показывают мельком сиськи и делают вид, что ебутся; а потом только лежат в постели, натянув одеяло до подбородка. Но это же карикатура… В жизни для ебли не обязательно целоваться, не обязательно стонать, в жизни после ебли остаётся сперма, в жизни у женщин бывает время от времени менструация. На современной мне эстраде песни поют девушки, которые делают возбуждающие движения, приоткрывают свои одежды, но никогда не остаются голые и не ебутся. Тогда зачем это кривляние?..
Даже в современной мне порнографии (Боже! что за тупой термин! «грязеписание»! причём тут ебля? разве ебля – это грязь?) ебутся не по-настоящему, чтобы самим получить удовлетворение, а чтобы возбудить зрителя стонами и позами. И тоже кривляются.
В современном мне обществе не говорят о ебле и обо всех формах её выражения. Так называемую порнографию запрещено располагать в публичных местах. Все ватиканские сокровища, связанные с еблей, хранятся в сундуках под замками: все каменные хуи, годмише, статуэтки с еблей, статуи со вставшим хуем… Индийские храмы с каменными изображениями ебли обходят молчанием. В Мексике нашли статуэтки с динозаврами трёхтысячелетней давности, но статуэтки, где мужик ебёт динозавра, не выставляют.
Когда Анастасия пригласила меня на первое свидание, то сразу сказала мне, когда я вошёл: «Ну давай, раздевайся!» Я снял с себя одежду, оставшись в трусах, и спросил её: «Мы одни?» Она кивнула. Я разделся догола.
Это было непередаваемое чувство: стоять голым, навытяжку перед одетой девушкой.

16 января 2010 г.
Как посмотришь, так всё вокруг пиздато. Океаны, материки, леса, облака… Первый (после Бога) на всё это сверху посмотрел мой земляк Гагарин. Не тот, что повешенный Петром Великим сибирский князь-вор, а тот, что первый космонавт на земле. Ну и хули теперь, земеля? Ну чё ты, земель? А, зём?..
Видно же невооружённым глазом, что все эти материки ебануло из одной точки. Если их собрать вместе, сложив этот мировой пуцль, то получится эдакая, блядь, пангея; а в центре будет Иерусалим. Ну, хули. Шалу шалом Йерушалаим!
Пиздато же. Птицы поют, цикады стрекочут, ветерок веет, лежишь на траве, смотришь на горы или на степь до горизонта: Новгород, Киев, Москва, Санкт-Петербург, мой родной Усть-Пиздюйск, потом поднимешься, разденешься, войдёшь в реку или озеро или море, хуй сразу сожмётся, поплаваешь, блядь, всласть, выйдешь на берег, постоишь под солнцем – заебись! А тут девушки придут купаться, разденутся, хуй опять и встанет. Заебись… А там и на обед пора. Макароны по-флотски.

И тогда вода нам, как земля,
И тогда нам экипаж – семья,
И тогда любой из нас не против
Хоть всю жизнь служить в военном флоте!

Короче, блядь. У Ноя было три сына: двое умных, а третий - дурак. Ну видишь ты, что папа пьяный, хули ты прёшь к нему? Короче, Иафет расселился по земле, Шем расселился по земле, Хам расселился тоже, но его сын Ханаан попал в рабство к своим дядям.
С одной стороны, жуть. С другой – надо же кому-то и рабом быть, не все же господа. Если все – господа, то как узнать, что они господа? Если у господина нет раба, то какой он нахуй господин?
Господин – это состояние души. Такой человек всегда заботится о своём первенстве, о приобретении и воспитании рабов. Раб – это тоже состояние души. Раб заботится о том, чтобы угодить своему господину, чтобы выслужиться перед ним.
Ни тот, ни другой и представить не желают перемену существующего положения; разве что судьба поменяет их местами, - но от такой перемены оба будут только страдать.
Ну вот, короче, от Иафета произошли якобинцы, которые вдруг заявили: «Libert?, ?galit?, fraternit?».
- Прапорщик Охуелов и сержант Ебанько, выйти из строя!
- Есть!
Ну ладно, отрубили они голову королю, перерезали они всех дворян, - но ведь они сами стали господами! Пусть не такими роскошными, пусть более кровавыми, пусть более просвещёнными и более простыми и понятными народу, - но всё равно господами! А рабы теперь стали более раскрепощёнными, более грамотными, более утончёнными. Ну и хули? Господа теперь взяли новую моду: пожимать руки рабам, обращаясь к ним: «Брат!»
А русскую революцию устроили потомки Шема. Хуй его знает... Блажен, кто смолоду был молод… Какие-то странные господа: устроить революцию, чтобы потом эта революция их загнала в концлагеря. Из князи в грязи. Даже жалко их.
Ладно, ёбть. От Иафета ещё произошло учение о демократии. Причём дважды. Сначала в виде греков, потом в виде американцев. Ну хорошо, блядь, власть народа. Что не отменяет наличие рабов у каждого демократа. А во-вторых, сами демократы организованы как господа и рабы. Просто рабы тут воспитанные и высокооплачиваемые, а господа следят за своей репутацией в обществе. И ещё одна особенность: рабы и господа в демократии избегают самих терминов «раб» и «господин», отчего все поголовно невротики, и каждый раб и каждый господин регулярно посещают психоаналитиков.
На первом же свидании Анастасия надела мне на шею ошейник и взялась за моё обучение.

17 января 2010 г.
Иафету же мы обязаны информацией об амазонках. Женщины-воины, отрезавшие себе правую грудь для увеличения кучности стрельбы из лука. Амазонки (безгрудые); это и понятно, - зачем грудь, если надо воевать! Впрочем, они рожали, но оставляли и воспитывали только девочек. От кого рожали? От пленных мужчин.
Если они воевали, значит, были организованы по армейскому принципу. Если у них были командиры и рядовые, значит, были и наказания. Значит, у амазонок были госпожи и были рабыни. Но по отношению к мужчинам все амазонки – госпожи, а мужчины – рабы.
Это хорошо видно на примере американской певицы Мадонны. Она, как правило, выступает в роли госпожи, а окружающие её мужчины – в роли рабов. Да и на примере самой католической Мадонны…
Европейская поэзия в самом своём начале представляла собой проповеди мужчин-рабов о своей женщине-госпоже. Данте, ради встречи с Беатриче проходящий ад и рай. Петрарка, преклоняющийся перед Лаурой. Дон Кихот, совершающий подвиги во имя Дульсинеи из Тобоса. Сальвадор Дали, подписывающий свои картины: «Гала и Дали».
Затем Леопольд фон Захер-Мазох изо Львова описал своё рабство у женщины-госпожи. Зёма, ёб твою мать.
Маша была настоящей амазонкой из г-ского гарнизона. Господи ты Боже мой. Как вспомню, так вздрогну. Она пленила меня сразу. Пленила одним взглядом своих голубых глаз, одним дешёвым ожерельем на своей шее. Мальчишеской грудью. Мужской причёской, рубашкой и джинсами. Матом и мужскими манерами.
Оказавшись в её сладкой власти, я устроил, блядь, революцию, как эти ёбаные якобинцы и пизданутые Троцкий с Лениным. Я возжелал братства, равенства и свободы. Я дрался насмерть; потом отступил и уполз в берлогу, на три года заключив себя в добровольное заключение. Рассеялся по лицу всей земли, увязнув в интернете.
В первый же день заключения я проснулся с мыслью: «Маша!» и не расставался с ней до вечера. На следующий день повторилось то же самое.
Я не мог понять. Я громко хлопнул дверью, спас свою мужскую честь, не позволил превратить меня в подкаблучника. Так почему же я теперь мечтаю о… мечтаю о… о чём? Мне было страшно признаться даже самому себе, наедине, что пребывание в плену у Маши оказалось ни с чем не сравнимым наслаждением.
Я стал вспоминать всех девушек, с которыми у меня складывались отношения, которые я потом резко обрывал. Вспоминать, какие именно это были девушки и почему именно я от них сбегал. Вывод оказался неутешительным: меня всегда привлекали амазонки, но надо мной всегда довлели общественные представления о личной жизни: мужчина – лидер для женщины. И я всегда приносил девушек в жертву общественной морали.
Теперь я принёс главную и последнюю жертву; которая меня и освободила, наконец, от многовековых иллюзий.
Ёб твою мать! Когда в моей одинокой келье я осознал, что я, так сказать, убил Машу, мне стало хуёво. Я сам будто умер; но потом воскрес. Нет, конечно, она жива-здорова, где-то ходит и смеётся, но я уничтожил её в своей жизни! До меня дошёл смысл этого парадокса: чтобы быть с Машей, мне надо было прежде понять самого себя; а чтобы понять самого себя, мне надо было с Машей расстаться! Но я ведь не знал того, что я знаю сейчас… Господи ты Боже мой… Прости, прости, прости.
И я начал привыкать быть самим собой. Это оказалось не так просто; земную жизнь пройдя до середины… Гораздо проще было лгать, избегать самого себя, убивать время, опьяняться и стремиться соответствовать каким-то ебанутым параграфам ебанутых епитимников.
Анастасия села на кровать; я стоял перед ней на коленях. Она сказала:
- Будешь теперь называть меня Госпожой. Положительный ответ для тебя – «да, Госпожа», отрицательный – «нет, Госпожа». Ты понял?
- Да.
- Ничего ты не понял. – Анастасия ударила меня по щеке, - Что я тебе только что говорила!
- Да, Госпожа!
- То-то же; смотри у меня.

18 января 2010 г.
Первый русский туристический путеводитель, изданный в Риме апостолом Андреем: «Диво видел я в Славянской земле на пути своем сюда. Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это постоянно, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то творят омовенье себе, а не мученье».
Так и есть; совсем недавно мне пришлось быть в гостях в загородной резиденции одного общего друга. У него там рядом с домом была выстроена баня, деревянная. После угощения он повёл нас всех туда, всю компанию. Мы разделись донага и сидели, дыша можжевеловым паром. Он приглашал нас по одному в парную, раскладывал на деревянной скамье и доставал веник, то есть те же прутья берёзы или дуба с листьями. Этим веником он принимался поглаживать распластанного на скамье, вначале нежно, потом всё сильнее, а затем практически порол по спине и ягодицам. В сочетании с паром и жаром возникал эффект интенсивного массажа, и еле выползающий после битья вениками, и правда, оживал лишь, вылив на себя ковша два холодной воды из кадки, стоявшей подле бани на улице.
Конечно, те же самые прутья использовались ещё каких-нибудь полтораста лет назад для настоящего битья крепостных, называясь «розги». Да и после отмены крепостного права телесные наказания отменены не были: линьки на флоте, шомпола в пехоте, а уж у семейного очага сколько было порото отроков да отроковиц, да жён!
Особенно славится по этой части Великобритания. На английском спанкинге выросла вся Британская империя:

There was an old woman who lived in a shoe.
She had so many children, she didn t know what to do.
She gave them some broth, without any bread,
Whipped them all soundly, and sent them to bed.

Особое очарование в порку вносили связи первого и второго родства. Будучи выпоротым, встать, облизнуть слёзы, натянуть трусы и поблагодарить: «thank you, mother» или «благодарю, папа», или «спасибо, Ванюша».
«Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгой, он не умрет», советует Соломон, - «ты накажешь его розгой и спасешь его душу от преисподней».
Немудрено, что и в нееврейской школе во все времена существовала ферула для наказания школьников.
Мусульмане-шииты устраивают в это время праздник шахсей-вахсей, во время которого бьют себя плетями до крови.
Еврейское наказание состоит в сорока ударах без одного. Через такую порку прошёл Иисус Христос.
Немка Ирма Грёзе наказывала евреев кнутом.
- Обычно я порю рабов стеком, - сказала Анастасия. – Давай, обопрись на кресло. Сейчас посмотрим, какой ты мазохист…
Я приник к кожаному креслу, прохлада которого охлаждала мои горящие щёки.
- Считай! – приказала Анастасия негромко.
Я со сладостной дрожью повиновался.

19 января 2010 г.
Короче, хуяк, решили люди сделать себе имя. Тогда был один язык. Они построили город с охуенной башней, а Бог смешал их язык, и никто не понимал другого, и они рассеялись из города, названного, блядь, Вавилоном, по лицу всей земли.
Но блядь; вообще-то это история про Шема, сына Ноя. Буквально там написано: «решили люди сделать себе Шем». Хуй его знает, как это переводить с иврита! Слово одно, а значений несколько, блядь. К тому же «Вавилон» и «смешивать» - это тоже одно слово на иврите, поэтому на иврите понятно, почему Вавилон назван Вавилоном.
Ну вот, а в Иерусалиме, после вознесения Иисуса, на праздник, на пятидесятый день после пасхи, на каждого ученика Иисуса сошёл как бы огненный язык, они все исполнились святого духа и начали говорить на иных языках, как дух им давал возвещать. И все собравшиеся иудеи, потомки Шема из других стран, слышали каждый свой язык.
Это уже на греческом записано. А на греческом «язык» означает и речь, и язык, который во рту. Так что на учеников Иисуса сошли разделяющиеся языки именно в смысле языков. Блядь…
А на иврите «язык» означает и речь, и губу. Охуеть можно…
Они и охуели. Как это мы их понимаем каждый на своём языке! Они, наверное, бухие. Ни хуя! Это исполнилось пророчество одного пророка: Бог изольёт от своего духа на всякую плоть, и люди будут пророчествовать.
А о чём пророчествовать-то? О том, что Иисус – это и есть Христос. Я не понимаю, как это, но он - сын Бога. Я не знаю всех подробностей, но господь Иисус умер и воскрес, искупив мои грехи. В этом и состоит милость; любовь. Я раб господа Иисуса Христа.
- Ты знаешь, для чего рабу язык? – спросила Анастасия.
- Для того, чтобы благодарить свою Госпожу, - ответил я.
- Правильно.
Анастасия завязала мне глаза батистом и погладила меня по волосам; потом я почувствовал, как её рука пригибает мою голову книзу. Я повиновался, и вскоре мои губы ощутили жар, а мой язык познакомился с необыкновенным вкусом. Я лизал самой прекрасной и чистой девушке на земле. Время остановилось. Господи ты Боже мой, какое счастье!.. Дожить до сорока лет без одного, чтобы впервые испытать наслаждение…

20 января 2010 г.
Адам и Ева, после того, как совершили грех, были высланы из эдемского сада. Бог сделал им кожаные одежды. Но ещё до кожаных одежд Адам и Ева сделали себе опоясание из листьев. Они нарушили заповедь, съели плод с дерева познания добра и зла, у них открылись глаза и они поняли, что они голые. До этого они ходили голыми и их это не волновало. А после съеденного плода они стали закрывать своё тело одеждой. Так одежда впервые стала нести функцию не столько практическую (тепло, удобно, красиво), сколько этическую (прикрыто, не видно).
При этом одежда различается в разных частях земли и у разных людей. Например, в Римской империи мужчины надевают тогу, а женщины надевают пеплум. И то, и другое представляет собой длинное платье.
На Востоке женщины носят шаровары, а мужчины – длинное платье.
В современном мне обществе мужчины носят брюки, а женщины носят юбки. Но в Шотландии мужчины носят юбку под названием «килт», а в Индонезии – юбку под названием «саронг», а современные девушки во всём мире носят брюки.
Колготки были изобретены мужчинами. Мужчины носили колготки и чулки. Потом чулки и колготки стали носить и женщины.
В культуре и искусстве всех народов есть мотив переодевания. Девушки переодеваются юношами, юноши переодеваются девушками.
Ахиллес косил от троянской войны на острове Скирос в обществе дочерей царя Ликомеда, будучи переодет девушкой; пока его не вывел на чистую воду Одиссей.
Геракл отдался на три года в рабство царице Омфале. Омфала переодела его женщиной и заставила работать вместе с другими рабынями, а сама облачилась в шкуру немейского льва, в которой обычно ходил сам Геракл.
Российская императрица Елизавета, устраивая балы-маскарады, ставила условием переодевание всех участников в костюмы противоположного пола.
Если вы пойдёте в театр, вы обязательно попадёте на какую-нибудь пьесу, старинную или современную, где мужчина и женщина переодеваются в одежду друг друга. Ясно, что здесь главное не одежда (римской девушке особо и переодеваться-то не стоит, чтобы выдать себя за римского юношу; а во что будут переодеваться шотландская и индонезийская девушки? а что должен надеть араб, чтобы стать похожим на девушку?), а возможность на время стать одним из представителей противоположного пола, учитывая традиции соответствующей культуры.
Мне, например, нравится платье горничной. С одной стороны, в той культуре, в которой я живу, оно является женским. С другой стороны, платье горничной выглядит очень дисциплинированно. В нём особо не попьёшь коктейли на диване. В нём надо работать; служить; стоять на коленях перед Госпожой.
Была весна. Анастасия велела мне прийти на свидание в чулках и стрингах. Я повиновался. Я шёл по тающим и высыхающим под солнцем лужам, и под брюками у меня были стринги. Я чувствовал волнующую связь со встречными девушками, которые тоже, почувствовав тепло, вышли на улицу в чулках. Я вспомнил, как Маша дразнила меня, надевая под свои полупрозрачные брюки белые стринги. Мне захотелось, чтобы мы вдруг чудесным образом встретились, и я бы похвастался перед ней. Она бы подумала, что я ей назло надел стринги, а я бы небрежно сказал: «Да нет, это моя Госпожа мне приказала.»

21 января 2010 г.
О животных сложено немало мифов. Одни из них тянутся ещё от Одиссея, другие относительно современны. Одни мифы обусловлены человеческим эгоизмом и гордостью, другие – стремлением ложью затмить истину.
«Крокодиловы слёзы». Но крокодил не плачет.
«Страус от страха прячет голову в песок». Бред сивой кобылы. Страус не засовывает голову в песок.
«Кот облизывается на сметану». Кошки облизываются после еды, а не до еды.
Гиены. Презрение человека к гиенам отражено в культуре и искусстве. Пока гиен серьёзно не изучали, лгать о них было вполне удобно; это не влекло никакой ответственности. О гиенах говорили, что они питаются только падалью, и что они гермафродиты.
Сейчас известно, что гиены, как и остальные животные, падалью питаются только в случае голода (как и сам человек). Гиены не гермафродиты; это животные, у которых самки главенствуют над самцами. Это главенство выражено, кроме более крупного внешнего вида, в наличии мужских гениталий.
Хуй, а тем более хуй вставший, в природе всегда означает власть. Вставление хуя в кого-то означает не только еблю, но и власть вставляющего над принимающим. Но и сама демонстрация вставшего хуя – это власть.
У мужчин есть мужской гормон – тестостерон. У женщин гормон женский – эстроген. У гиен во время беременности в плаценту начинает поступать в больших количествах тестостерон. Из-за этого детёныши гиен, ещё не родившись, уже попадают под действие мужского гормона – и самцы, и самки. В результате самки рождаются с ярко выраженными мужскими свойствами: крупным весом, клитором, увеличенным до размеров пениса, и вагинальной складкой, выглядящей как мошонка. Кроме того, сразу после рождения и до прекращения действия плацентного тестостерона детёныши очень агрессивны и начинают грызть друг друга до смерти, пока в живых не остаются самые сильные.
Женщины для доминирования используют годмише, привязывая его себе на ремешках так, чтобы при ебле получать оргазм.
Мне приходилось читать описания дефлорации. Девушка, лишаемая девственности, испытывает боль, страх, стыд, но и наслаждение от подчинения власти. Когда Анастасия лишила меня девственности на своей девичьей кровати, я испытал то же самое.

22 января 2010 г.
Моя Госпожа подарила мне пощёчину. Это нужно слушать самому. Этот звонкий квинт-аккорд, извлекаемый драгоценной рукой из моей ланиты. Эта оперная прохлада размахнувшегося веера. Эол, ставший на мгновение видимым и слышимым. Серебряная голубица, взмахнувшая крыльями у самого лица. Горячий восторг, растекающийся от щеки по телу. Благодарные аплодисменты, несколько ограниченные бондажом…

Моя Госпожа подарила мне смысл жизни. Были сумерки, я лежал на её кровати, а Госпожа ебала меня сзади. Кровать ходила ходуном, я цеплялся руками за спинку. Госпожа участила ритм, укусила меня за ухо, потом вдруг, задрожав, приникла ко мне всем телом, вскрикнув «Мама!», и лежала сверху неподвижно некоторое время, дыша мне в ухо. Потом вынула и нежно сказала: «Эльф, поздравляю тебя; я в первый раз кончила с тобой…» Перед тем, как сказать мне традиционное «Брысь с кровати!», она отстегнула годмише и велела мне ей отлизать.
Когда я, ещё пьяный от её соков, сидел на коленях около кровати, Госпожа встала и направилась в ванную. У неё крепкие юношеские ягодицы и уверенная, чуть вразвалку, хулиганская походка.
Какое счастье отдаваться любимому человеку!

Моя Госпожа подарила мне поцелуй. Это произошло так: вначале она ебала меня сзади, обнимая мои груди и потирая мне соски, отчего я стонал и ахал; потом вынула, хлопнула меня ладонью по попе и велела ложиться навзничь. Я повиновался и лёг, как она хотела, раздвинув свои ноги. Госпожа вошла в меня снова и наклонилась надо мной: она обычно не сразу начинает меня ебать, а как бы наслаждается своей властью надо мной. Я хотел было придерживать руками свои колени на весу, но Госпожа положила мои ноги себе на плечи и стала двигаться во мне. У неё было сосредоточенное лицо. Мне так хотелось обнять её за талию, но мне запрещено дотрагиваться до Госпожи без её разрешения. Она возвышалась надо мной, как орёл; я вообще очень люблю смотреть на неё снизу. Ощущение, что я используем ею, приводит меня в восторг. Госпожа двигалась. Наслаждение волнами накатывало на меня, годмише упоительно чиркал по простате подобно спичке по коробку, я закрыл глаза ладонями и стонал, разглядывая эти сладкие искры от чиркающей спички, - не знаю чем, но явно не глазами... Как вдруг дыхание Госпожи приблизилось к моему лицу (дыхание атлета, дыхание спартанского юноши-победителя), и в мои губы властно проник её язык. Господи ты Боже мой! Её слюна словно осветила мой рот изнутри. Я видел на хентайных картинках светящуюся слюну при поцелуе, но я полагал, что это такой художественный приём, преувеличение для красного словца. До этого я испытывал лишь вялые и мягкие поцелуи кисейных барышень, оставлявшие по себе ощущение киселя на губах. Теперь же я просто изогнулся дугой под моей Госпожой, не в силах сдержать своего счастья от оказанной мне чести. Конечно, я выказал полную неумелость, раскрыв рот, ловя губами снизошедший ко мне язык моей Госпожи. Она снисходительно принимала мою горячность; её язык сдержанно учил меня обслуживать её желания. Её слюна светилась у меня во рту; я это видел не глазами, а не знаю даже чем. Она тряхнула головой, отбрасывая чёлку со лба, и распрямилась. Я умоляюще потянулся воспалёнными, измятыми ею губами за ней. Но она уже сосредоточилась на ебле.

Моя Госпожа подарила мне секс. Если я скажу, что не жил до неё половой жизнью, мне никто не поверит. Если скажу, что был близок с двенадцатью девушками, мне станут завидовать. Не завидуйте. Близость эта происходила так: я неимоверным усилием воли или чудом знакомился с девушкой, потом очень долго привыкал к ней, водя её в кино и кафе, потом оказывался с ней в постели и несмотря на эрекцию не мог заставить себя выебать её; мне это казалось каким-то кощунством, чем-то ненормальным. Девушка чуть не насиловала меня, а я уворачивался. На следующее утро я с горечью сбегал от неё. Таким образом, я был близок с девушкой в среднем одну ночь в год-полтора.
Мне хотелось совсем другого, но до Маши я не мог себе даже признаться в этом. Мне хотелось, чтобы девушка сама сняла меня, увлекла, уговорила, развела, чтобы она заставила меня ей служить, чтобы она в тёмном углу сада сломила моё сопротивление и облапала меня, наставила кучу засосов, а потом полураздетого поставила в кустах на колени и выебала меня в рот. Кончила, потрепала меня по щеке и пошла по своим делам. А я бы плакал от унижения, застёгивался, страдал, тосковал бы по ней, и однажды она бы позвонила мне и приказала бы приезжать к ней на еблю; и я бы сразу влетел в душ и почти не прихорашиваясь с бьющимся сердцем помчался бы к ней.
Но девушки не понимали моих жестов, вздохов и взглядов, снимать меня не спешили, а при общении обычно ожидали инициативы от меня. А откуда она у меня? В моих сексуальных фантазиях в отрочестве и юношестве инициативу проявляли девушки. Ни одна из двенадцати девушек так и не узнала о моих сексуальных фантазиях и действиях. Они догадывались. Они пытались вызвать меня на откровенность, но я был тогда не готов идти против общественной морали.
Обычно моя Госпожа кидает мне три палки в час. Больше я не могу выдержать. Какое это счастье, когда тебя ебут и кончают! Девушки мои дорогие, как я вас всех люблю, как сестёр! Когда моя Госпожа кончает со мной, меня переполняет благодарность, мне хочется уснуть у неё на её крепком белом плече, встать ни свет ни заря и в платье горничной приготовить завтрак для Госпожи. (Как жаль, что мне нужно уходить до прихода её мамы!)
Если бы я вдруг невероятным образом вновь встретился с Машей, и она стала бы рассказывать про своего молодого человека, то мне было бы приятно поболтать с ней о вещах, понятных нам обеим. Я бы спросил её, подмахивает ли она, – мне-то подмахивать запрещено. Бреет ли лобок, - мне вот, например, приказано бриться. Как глубоко она берёт за щеку, - я вот когда сосу, начинаю кашлять от годмише уже на звуке «л» («Ло.Ли.Та.»), не говоря уж о задненёбных. Стонет ли она в полный голос или сдерживается, - мои стоны действуют на Госпожу возбуждающе. Симулирует ли она оргазм, - я вот охаю непроизвольно и в такт движениям Госпожи, потом у меня даже бывает горло охрипшим. Кончает ли её молодой человек в неё, - когда Госпожа кончает, не вынимая из меня, и лежит на мне, отдыхая, меня переполняет счастье и благодарность. Опаздывает ли она на свидания к своему молодому человеку, - я вот за первое же опоздание был тотчас наказан, поэтому теперь не опаздываю. Обижается ли она на своего молодого человека, - я обижаюсь обычно, если Госпожа меня наказывает, и не разговариваю с ней; но уже через полчаса обида переплавляется в горячую и сладкую благодарность за то, что о моём воспитании заботятся. Бьёт ли молодой человек её, - меня вот Госпожа и пытает, и порет, и бьёт; бьёт – значит, любит. Как она со своим молодым человеком распределяет работу по дому, - я вот по приказу и мусор выношу, и посуду мою, и пол в прихожей, успевая там все кроссовки Госпожи перецеловать.
Да только, вспоминая Машу, думаю я, что она скорее всего лесбиянка. Это значит, что случайно встретиться в роддоме на соседних койках и в ожидании наших детей вспоминать наш роман нам не светит (скорее я встречусь там с подругой Маши, а сама Маша встретится с Анастасией в приёмной, и они, каждая в джинсах, с короткой стрижкой и с пакетом апельсинов и букетом цветов для нас, будут обсуждать матом, кто из них сколько кидает палок за ночь; и Анастасия, как более молодая и горячая, её опередит, но из хулиганской солидарности назовёт нашу дочку Марией; а Маша назовёт сына, как меня, из той же мальчишеской солидарности; и будем дружить семьями). А что светит нам в воскресении? Господи ты Боже мой…

Моя Госпожа подарила мне правду. Когда я возвращался после школы домой, я запирал дверь на замок, доставал бельевую верёвку и связывал себе руки, ноги, привязывал себя к кровати и дрочил. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь связал меня и как-нибудь унизил; но когда в детстве мой друг связал мне руки, мой отец увидел и сказал мне: «Чтобы я больше этого не видел.» Когда после Маши я рассказал отцу, чем я занимался в детстве дома за закрытой дверью, он сказал: «Ты на себя наговариваешь.» Я очень люблю моего отца, он никогда не осудил меня и всегда прощал, а перед отъездом подарил мне книгу Набокова «Машенька».
С Анастасией я познакомился на форуме садомазохистов. Там принято сразу говорить о своих предпочтениях. Мне было непросто рассказывать о себе такие вещи впервые незнакомой девушке, но она и сама мне рассказала о том, как связывала мальчиков в детстве. У меня было ощущение, как будто под горами песка обнаружили и очистили колодец.
Я стоял голый на коленях, а Госпожа связывала мне руки отличной верёвкой из сизаля. И вдруг мысль-дежавю пробежала у меня, что я уже знаю все эти ощущения, что всё это уже было. Сим-сим, откройся! Как будто Анастасия вошла в мою детскую комнату и избавила меня от одиночества.


23 января 2010 г.
Я всё это пишу не для того, чтобы оправдать себя. Напротив, я сознаю себя вполне грешником, возможно, даже большим, чем читатели моего дневника.
Я просто описываю себя, какой я есть, потому что где же говорить правду, как не в дневнике? Бля, во блаженный Августин-то! Во Жан-Жак Руссо-то, красноречивый сумасброд; граф Толстой…
Вот скажут мне: тебе нужно покаяться. В чём же мне каяться? В том, что Иисус – сын Бога? Но даже если я откажусь от Иисуса как от моего господа, он всё равно останется верен, потому что себя отречься не может!
Или скажут: ты ненормальный. А в чём норма? Всегда и везде одно и то же явление то запрещалось, то оправдывалось. В Древней Греции и Риме мужики ебали мужиков. Потом не ебали. Теперь опять ебут вовсю по всему миру.
Закон Моисея предписывает: «Если кто ляжет с мужчиной, как с женщиной, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них.» То есть в один и тот же период греки ебали мужиков, а евреи убивали ебущихся между собой мужиков. Ну и кто поступал нравственнее? Ладно; чтобы понимать евреев, надо быть обрезанным. Моисей обращается к активным пидорам, по сути. Но ведь и пассивные пидоры тоже желают лечь с мужчиной… как с мужчиной. Хуй с ними, мерзость, так мерзость. В любом случае, если ты не еврей, нехуй читать еврейский закон, а тем более пытаться его исполнять.
Но вот апостол Павел. Пишет, что все эти греки-римляне развратились, не прославили Бога, и за это Бог предал их нечистоте, - в результате чего они сами сквернили свои тела, - а также постыдным страстям: их женщины заменили естественное употребление противоестественным; также и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались страстью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в себе самих должное возмездие за своё заблуждение. Ни малакии, ни мужеложники царства Божия не наследуют. Ни пассивные пидоры, ни активные пидоры.
Верно говорит апостол? Верно. Грех это всё. И надо об этом сказать, что грех – это грех. Ни один пидор в небесное царство не войдёт.
Но ведь в небесное царство не войдёт вообще никто в своей греховной плоти, потому что кровь и плоть царства Бога не наследует. Все согрешили, все лишены славы Бога. Так чем тогда пидор грешнее вора? Чем вор грешнее матершинника? Чем матершинник грешнее лжеца?
Но вот поди ж ты! Лжецы решили, что они в царство Бога войдут, а пидоров они решили сжечь на костре. Но кто же судит-то? Люди разве, которые все грешники? Одни грешники осудили других грешников! Заебись!
Потому мы и возвещаем именно смерть Иисуса Христа, пока он не придёт. Потому что плоть должна умереть, а дух должен быть спасён для праведности. Плоть никак не улучшить, она останется плотью: то есть пидоры будут хотеть пидоров, а лесбиянки – лесбиянок. Вот Иисус и позволил распять свою плоть на кресте, чтобы мы, крестившись в него, крестились в его смерть, то есть в нечувствительность для закона; чтобы закон не мог нас обвинить в грехе. Да, я грешник. Но за мои грехи уже умер Иисус.
То есть не в том дело, что я стану избегать Анастасии. А в том, что я повинуюсь Иисусу как моему господу, будучи его рабом.
Два месяца, как я её избегаю. У меня увеличился венозный узел в моём влагалище. Получил, наконец, в себе должное возмездие за своё заблуждение. Болит. Другие ебутся, и нормально. А у меня вот возмездие. Ну и слава Богу.
Доктор прописал мне свечи. Бля, они так текут! Пришлось мне купить женские прокладки и вставлять их в мои подростковые девчоночьи трусы «неделька», подаренные мне Госпожой на день рожденья. Ёб твою мать, критические дни.
Что же теперь… буду плакать и динамить моего парня. Моего крутого парня, который занимается боксом, у которого уверенная походка и который так пиздато ебёт меня на своей девичьей кровати…
Мне позвонили-таки и сказали, что теперь надо ехать в К. Блядь, откуда деньги брать теперь на переезд и всё такое? Поеду.
Иисус вот говорит, что в воскресении ни женятся, ни выходят замуж. С Анастасией ни женятся, ни выходят замуж… То есть секса как такового в воскресении нет, похоже. Понимаете? Всё, что мы тут вытворяем по плоти – для Бога мерзость. А вот любовь – не мерзость. Значит, надо любить…

Однажды в Эрмитаже Маша показала мне свой любимый шедевр – трёх граций, а я показал ей то, что мне нравится больше всего у Рембрандта, - «Возвращение блудного сына».
Это то, что у всех нас есть, как подарок, благодаря господу Иисусу; возвратиться к отцу.
   

   
   

   

   

   
© Lovecherry.ru. Все права защищены!