Эротический рассказ: БогиняЯ собирался устроиться на работу гравировщиком и искал соответствующие объявления в газетах. В одном из выпусков «Из рук в руки» я обнаружил объявление следующего содержания.

«Треб. трав. и грав. З/п по рез. соб. Тел. 369-21-19»

Разумеется, я решил позвонить по указанному объявлению. В трубке строгий женский голос сообщил мне, что я должен буду явиться на собеседование по указанному мне адресу. Уже на следующий день я выехал в указанный мне адрес, попал в старый, заброшенный научно-исследовательский институт, где после получаса выписывания мне пропуска, наконец-то сумел добраться до офиса общества с ограниченной ответственностью «Популяр».
Дверь мне открыла совсем юная и крайне худая девчонка кавказской внешности с жидкими крашеными волосиками, одетая в узенькие старенькие джинсики. На вид ей было лет семнадцать, не больше.
- Здравствуйте, - застенчиво пискнула она.
- Добрый день, - вежливо ответил я с презрением глядя на её худенькую попку.
Затем я прошёл в офис, где увидел ещё четырёх женщин. Одна, самая важная из всех, была крайне элегантно одета. Её осанке позавидовала бы любая королева. При этом женщина, будучи по возрасту чуть-чуть старше меня (лет около тридцати двух) держала себя так, словно была госсекретарём США или госканцлером Германии (как минимум). Разумеется, я сразу опознал в ней начальницу. Недалеко от неё в кресле сидела с усталым видом выцветшая и неэффектная блондинка лет двадцати пяти, одетая в белые брюки с глянцевым белоснежным ремешком и коротенькую белую маечку. Её выпуклым животиком могли любоваться все мужчины, в отличие от плотно прикрытого свободным платьем живота начальницы. Ещё дальше сидели и скучали две толстозадые девицы лет двадцати – двадцати двух. Эти были при полном параде – туго обтягивающие попы джинсы с грубыми ремнями, голые пупки и короткие топики, едва вмещающие в себя весящие по пол-тонны сиськи. Одна из них была чуть выше другой, но попа менее высокой девицы (ростом мне по плечо) вряд ли бы пролезла в дверь лифта или городского автобуса. Низкорослая девица показалась мне довольно страшненькой, в основном из-за грубых черт лица. Более высокая имела миловидное лицо, обрамлённое длинными крашеными волосами, но её ноги были так сдвинуты друг к дружке, что казались одной ногой. Ягодицы обеих девиц свисали сзади ниже их колен.
- Здравствуйте, - сказал я, войдя в офис.
На меня моментально повернулись четыре пары глаз – острый взгляд начальницы, усталый взгляд блондинки и два ничего не выражающих взгляда толстозадых девиц.
Начальница в белом платье долгое время держала паузу, копаясь в бумагах. Наконец, она соизволила посмотреть на меня. У неё были коротко стриженые чёрные волосы, невыразительный взгляд и элегантные очки в тоненькой, дорогущей оправе.
- Добрый день, - тихо молвила она и опустила глаза на бумаги.
- Я по объявлению, - гаркнул я. – Насчёт работы.
Начальница минуты две рылась в бумагах, потом устало спросила:
- Вы травильщик?
- Вообще-то я гравер, - ответил я. – По механике, и по лазерным станкам. Но в жизни занимался и травлением. Знаю, как оно происходит.
- Отлично, - буркнула начальница, не поднимая глаз. – Мы вас берём, давайте трудовую.
- И всё? – как-то глупо спросил я.
- А что вы хотели? У нас запарка. Нужно к пятнице сдать тридцать табличек двести на триста. Наша фирма занимается только травлением латуни и дюрали, мы не делаем полировку, слесарку и прочее... Вам понятно?
- Понятно. И где моё рабочее место?
- Вам покажут... Потом... А сейчас, познакомьтесь с нашими сотрудницами. Меня зовут Анна Борисовна, я генеральный директор фирмы. Эта светловолосая девушка – наш бухгалтер и администратор Наташа. Там, у окна, наши сотрудницы Оля и Люда. А девушка, что открыла вам дверь – наша курьерша и экспедитор Аля.
- Очень приятно, - сказал я. – Меня зовут Саша.
- Хорошо, Саша. Сейчас пока присядьте, а минут через сорок мы проводим вас на ваше рабочее место, - заявила Анна Борисовна. – Я надеюсь, вам понравится работать у нас.
И она снова уткнулась в бумаги.
- А почему у вас запарка? – спросил я минут пять спустя.
Анна Борисовна махнула рукой.
- Так, наш прошлый травильщик ушёл.
- Насовсем?
- Да.
- Это печально... Да, кстати, а сколько вы мне будете платить?
Впервые Анна Борисовна упёрла в меня долгий взгляд.
- Собеседование ещё не закончено, - холодно сказала она. – Вот протравите эти тридцать табличек, тогда будет видно...
Я нахмурился.
- И всё-таки? Сколько в среднем? Мне очень интересно.
- Ну... – протянула начальница. – Сперва будете получать восемь тысяч рублей в месяц. Устраивает?
- Вообще-то нет. Я на прошлой работе получал шестнадцать.
Тут я немного приврал – я получал всего четырнадцать.
- Но «тут» не «там», - резко сказала Алла Борисовна. – Или идёте на восемь, или нет.
- Ладно, иду на восемь, - согласился я. – Но только на испытательный срок. Потом должно быть не меньше шестнадцати.
- Идёт, - промямлила начальница. – Я беру вас пока на восемь, а там определимся.
- А что у вас за травильная? – спросил я. – Какой фирмы?
Вопрос её немного озадачил.
- Самой лучшей, - ответила она после минуты раздумий.
Ответ меня не устроил и я выжидающе посмотрел на неё.
- Присядьте, пожалуйста, - сказала Алла Борисовна
Я сел на стул и стал ждать. Тем временем жизнь на фирме кипела своим чередом. Девчушка Аля (ей в самом деле было семнадцать) оказалась девчонкой на побегушках, как я и предполагал. Толстопопая Людя и ещё более толстопопая Оля сидели на стульях и молчали. Наташа и Анна Борисовна изредка обменивались фразами. Потом Люда, Оля и Аля пошли курить. Я увязался следом.
Мы встали возле окна. Я закурил, девчонки тоже. Они стали тесным кружком и, бросая на меня ехидные взгляды, стали шушукаться и посмеиваться. Меня такое поведение девиц всегда раздражало и я громко спросил:
- Над чем смеётесь, девушки?
Они дружно перестали шушукаться, серьёзно посмотрели на меня и вдруг залились безудержным смехом. Я подождал, пока их приступ закончится и повторил вопрос.
- Да так... – ответила мне Люда.
- Послушайте, а что у вас часто запарки?
- Постоянно, - ответила Оля.
- Мне вот что интересно. Раз тут у вас запарка, там нужно тридцать табличек сдать, тогда чего вы тут стоите и курите? Я смотрю, здесь на фирме вообще никто ничего не делает.
- Мы же не травильщицы, - сказала Лейла так, будто обращалась к непонятливому ребёнку.
- А кто вы?
- Мы офис-менеджеры, - с важным видом сказала Оля.
- И много вам платят?
Оля нахмурилась.
- Скажите, не стесняйтесь, - настаивал я.
- Ну... Примерно по двадцать тысяч в месяц.
- Неплохо, - я присвистнул. – Интересно, почему это мне положено всего восемь?
Девицы не ответили. Они с раздражённым видом повернулись ко мне попами, тесно сдвинулись и продолжили шушукаться. Я докурил сигарету и вернулся в офис. Девицы вскоре тоже вернулись и стали от скуки разгадывать кроссворды.
Как и говорила Анна Борисовна, прошло минут сорок прежде, чем она встала, разгладила своё белое, в цветочках, платье и подозвала к себе Олю и Люду.
- Оля, Люда, сейчас пойдём знакомить нового травильщика с его травильней.
Оля и Люда, тряся сиськами и попами, радостно поднялись.
- Идёмьте, Александр, - властно сказала Анна Борисовна.
Вчетвером мы вышли из основного корпуса институа и пошли через какие-то колдобины к тыльной части учреждения. Она располагалась далеко за забором и аркой. Придя туда, я обнаружил, что вокруг нет ни одной живой души. Заброшенный корпус окружали какие-то полуразрушенные постройки, кругом я видел лишь грязь и ломаный асфальт.
Мы подошли ко входу в этот корпус, больше напоминающий ворота ада. Потом Оля открыла ключом грязную, скрипучую дверь и мы стали подниматься на второй этаж по заплёванной лестнице. Там Оля отомкнула своим ключом решётку, закрывающую вход, мы повернули за угол и оказались в коридоре с обшарпанными стенами, сто лет назад крашеными синей и белой краской. Весь в отметинах на стенах, плевках и похабных рисунках, коридор тянулся метров на пятьдесят. Справа и слева имелись грязные двери с проржавевшими замками. Каменный пол тянулся вперёд, весь проплёванный, запорошенный мусором и давным давно заброшенный. Я ошарашенно озирался по сторонам.
Оля шла спереди и её коробчатая попка вилялась из стороны в сторону. За ней шла Анна Борисовна, невозмутимая и элегантная. Позади неё плёлся я, скептически разглядывая древнее настенное творчество извращенцев. И, наконец, позади меня, чуть не дыша мне в затылок, упругим спортивным шагом шла неуклюжая внешне Люда.
Мы дошли до одной из невзрачных дээспэшных дверей слева по ходу. Оля отворила её ключом и мы прошли в небольшой коридорчик, переходящий в маленькую комнатёнку, выходящую во внутренний двор. Стёкла в ней были заляпаны так, что изнутри ничего не было видно.
- Ну вот и пришли, - деловито сказала Оля, убирая ключи в карман джинсов. Я немного удивился тому, как она вообще сумела это сделать – настолько сильно её джинсы туго обтягивали её литые бёдра.
Мы прошли в маленький коридорчик и оказались в заброшенной, посыпанной осколками извести комнатке, потом повернули направо и прошли в ещё одну такую же крошечную комнатушку. Она выглядела ещё более заброшенной. Слева взгляд упирался в мутные окна с внешними решётками, справа – в стену, обклеенную рваной местами газетной бумагой.
- Вот ваше рабочее место, Александр, - сказала мне Анна Борисовна.
Не говоря ни слова, я повернулся и пошёл прочь. Но проход мне заступила толстопопая Люда.
- Мне и за тридцать штук такого рабочего места не надо, - заявил я, пытаясь отстранить Люду.
- А придётся потерпеть, - мягко сказала Анна Борисовна.
- Ни за что!
- Придётся, придётся. Оля, давай, действуй.
Я показал себя слишком беспечным, поскольку толстопопая Оля оказалась у меня сзади. Через секунду я получил мощнейший удар в затылок и упал на колени. Какая-то сделанная из шнурка удавка захлестнула мне шею и я захрипел, пытаясь уловить хоть чуток воздуха. Массивная, ляжкастая Оля села мне на спину тогда, когда я прогнулся вниз.
- А ну не рыпайся, сучонок!!! – заорала она мне в ухо, сидя на мне и сжимая своими толстенными ляжками мои бока.
Я пытался руками скинуть её с себя, но Оля лишь сильнее стянула шнурок и я понял, что сила на её стороне и сопротивляться – себе дороже. Я расслабился. Оля почувствовала это и довольно сказала, сидя на мне сверху:
- Да он готов!
- Уже?
- Может притворяется?
- Когда я говорю «готов», значит «готов», - обиженно произнесла Ольга. – Куда его? Он уже шёлковый.
- Давай его в травильню, на рабочее место, - приказала Анна Борисовна. – Объясни всё, как делать, а я пошла. К завтрашнему утру он уже должен сдать тридцать табличек.
- Ладно, - Оля устало вздохнула. – Сейчас я его вздрючу. Тридцатник точно должен сдать... Если только дрыхнуть не будет.
- Окей, - Анна Борисовна развернулась и мягкой походкой стала удаляться, но потом повернула голову и бросила, - Люда, помоги ей.
Люда стала руки по швам и кивнула. Затем подошла к нам с Олей.
Эх, если бы не шнурок! Тут бы они у меня поплясали! Но делать мне было нечего и я, повинуясь движению Олиного шнурка стал на колени.
- Вы за это ответите, - прошипел я.
Оля рассмеялась.
- Да неужто? – удивилась она. – И как мы ответим, сучонок?
- Вы не имеете права...
- Имеем, ещё как имеем. Этот корпус заброшен с 1996 года, тут никто не работает. А ты будешь тут сидеть и работать.
- Ну уж нет!
- Решай сам – или ты усердно работаешь и перевыполняешь план, или я тебе прямо сейчас ухо ножовкой отпилю.
Она тряхнула меня.
- Давай! Решай!
- Буду работать... – промямлил я.
- Давай, Люд, - сказала Оля. – Принимаем «нового бойца».
- Старая цепь подойдёт? – тихо спросила Мария.
- Что же, ему новую делать, что ли?! – возмутилась Оля. – Давай, открывай.
Люда гордо дёрнула своими массивными ягодицами, достала ключ и сунула его в невидимое никому отверстие в газетной заклейке. Потом повернула, и часть стены, прикрытая газетами, оказалась дверью. Дальше Люда повернулась направо и открыла железную дверь с навесным замком, а за ней – обычную деревянную с щеколдой.
Когда эта дверь открылась, на меня пахнуло жутким запахом хлорного железа, используемого для травления, бензина, мочи, дерьма и разлагающейся плоти. Оля потащила меня вперёд, через три двери и там я увидел своё «обиталище».
Это была небольшая каморка в форме буквы «П» с некогда белым кафельным полом, теперь залитым оранжевой жидкостью – хлорно-железным раствором. Вход в каморку располагался с правой стороны буквы «П», у верхней её части. Правая половина условной буквы была занята громадным железным ведром, прикрытым грязной клеёнкой, в центре стояли пустая пластиковая канистра, заляпанная хлорным железом и грязью, и довольно высокая (до полуметра) оранжевая ванна из неизвестного материала. Тут же проходила труба канализации, так что проход составлял всего сантиметров тридцать. «Лампочка Ильича» светила точно над этой грязной оранжево-коричневой трубой.
В левой части условной буквы «П», в темноте, размещалась железная мойка с краном – две большие ёмкости, одна над одной. Сверху ёмкости была поставлена грязная, размытая временем доска, на которой стояли едва видимые в темноте грязная кружка и грязный тазик. Под ними помещалось грязное пластиковое ведро.
Всё это я охватил одним взглядом. Меня поразило ужасное состояние пола и стен, покрытых вечным налётом хлористого железа, меня охватил удушливый запах кислоты, бензина, мочи и говна. Меня поразили обшарпанные и грязнейшие стены без окон, канализационные трубы, покрытые грязью. Меня поразил сам размер помещения – три метра в длину по верхней стороне буквы «П» и по два метра по вертикальным сторонам. Меня поразила ширина прохода у трубы.
Когда я всё это увидел, то чуть не повредился рассудком. Оля с Людей, однако, не выказали никаких признаков удивления. Им всё это было хорошо знакомо.
Они с безучастным видом глядели на ужасные обшарпанные стены, на ужасную водосточную трубу, к которой (о ужас!) я увидел прикованной какую-то цепь.
- Давай, добро пожаловать домой, - скороговоркой проговорила Люда, подталкивая меня ляжкой. – Ты, небось, бездельник. Теперь пора план выполнять.
- Какой план? – ватными губами пробормотал я, после толчков Оли усаживаясь на колени у входа в травильню. – Что ещё за план?
- План по изготовлению табличек. По пять долларов дециметр. Для Анны Борисовны, – сказала Оля, разматывая цепь.
- Это насилие... – пробормотал я.
- Именно оно, - злорадно ухмыльнулась Ольга.
Она ещё раз подтолкнула меня затянутым в тугие джинсы коленом и я окончательно заполз в «травильню». Тотчас же я измазал себе джинсы и футболку о грязные края стен и ванны.
Оля немедленно спихнула меня в сторону, отдав концы удавки Люде. Потом она надела на ноги специально припасенные бахиллы, а на руки – розовые резиновые перчатки. Аккуратно двигаясь, чтобы не испачкаться, Оля вошла в травильню и прошла вперёд, затем включила там воду, которая стала громко литься на один из поддонов, заглушая все звуки.
Люда не так умело держала верёвку и мне удалось один из её концов высвободить. Я просто юркнул у ней между ногами и тут же был схвачен сзади за волосы.
- Эй, Оль! А Травильщик-то собрался улизнуть, недотравив таблички, - сказала Люда.
- Тащи его сюда, тут мы ему точно мозги вправим, - ответила Оля.
Люда взяла меня за волосы и втащила в «травильню», а Оля приняла из рук Люди удавку и заявила:
- Снымай с него всё!
Люда сперва обулась в бахиллы и одела перчатки, а потом сдёрнула с меня футболку. Оля сдёрнула укороченные по погоде джинсы. Потом Ольга неспеша развязала мне кроссовки и сняла их. Я сел голой жопой на травильную срань.
Оля, выпятив мне к лицу свои толстенные ягодицы, стала заниматься моей цепью. Под цепью – как я понял – девушки имели ввиду какие-то путы.
Эти путы, вероятно, висели ещё на прежнем травильщике. Оля никак не могла расстегнуть проржавевший замок. Наконец, она это сделала и стала раскручивать цепь.
Люда стала позади меня, удерживая удавку, а Оля протянула ей цепь. Мои плечи поникли и я даже не пытался сопротивляться, но Люда всё равно натягивала провод.
Стоя на коленях в травильном говне, я ждал, пока Оля размотает цепь. Она была составлена из крупных, чёрных звеньев, покрытых оранжевой чешуёй. Первый конец цепи был замкнут на водосточной трубе с помощью висячего замка, а второй конец цепи Оля обмотала сперва вокруг моей левой ноги, пропустила цепочку меж звеном, повела вверх, привязала к ней мою левую руку, замкнула цепочку вторым висячим замком, дважды обмотала вокруг пояса, повела вверх, обмотала вокруг шеи, вернула через звено к правой руке, замкнула звенья третьим замком, повела цепочку вниз, обмотала вокруг правой руки, скрепила её там четвёртым замком, повела вниз, обмотала правую ногу, повесив туда пятый замок и вернулась к левой ноге, где скрепила всё хозяйство шестым висячим замком.
То есть в итоге Ольга скрепила меня цепью по рукам, ногам и голове. Когда она это делала, то отчаянно пыхтела, боясь что-нибудь сделать неправильно. Увы, она всё сделала правильно! Когда цепи натянулись и я попытался подняться, то понял, что мои ноги мешают рукам, а руки – ногам.
- Как ты всё умело сделала! – восхитился я.
- Такому козлу я ещё не то сделаю, - заявила Ольга, защёлкнув замок. – Прошлый травильщик был просто бомж, ты чище его и мне не так противен.
- А что должен делать травильщик?
Этот мой вопрос прозвучал, как понимаете, в глубокой, туалетного вида комнате, где я стоял на коленях, согребая собой всю грязь.
- Ты разве не слышал, мразь? – я помотал головой, а Оля продолжила. – Ты должен качать эти засратые ванные с табличками, вынимать их, смотреть, как протравилось и снова качать. Ты понял?
Я попытался встать, чтобы разговаривать с Олей на равных. В итоге я сумел лишь привстать на карачках, а потом путь мне остановила цепь, обмотанная вокруг кистей, пояса и ступней.
- Вот тут тебе пластина, шесьтсот на восемьсот. Она уже облеплена пластилином и в ней травится раствор. Твоя задача – шатать её, через каждые десять минут час сливать раствор в ведро, щупать буквы и снова шатать.
- Как шатать-то?
- Вот, клади её сюда, на эту старую канистру. Потом покачивай. Дальше ложи мелкие таблички в эту ванну – там, где подложен кусок дерева. Потом шатаешь... Час... Два... Потом вынимаешь, смотришь...
Прикованный к канализационной трубе, я смолк, чтобы не злить наставницу.
Затем стал соображать, зачем я всё это делаю. Я так понял, что просто травлю это. Пять долларов за дециметр! У меня была табличка шесьтсот на восемьсот на канистре и ещё десять лежало в травилке для качания. Итого – сто восемь дециметров или пятьсот сорок долларов.
- Ты хочешь, чтобы я тебе тут пятьсот баксов прокачал? – грозно спросил я у Оли.
Та в ответ лишь расхохоталась.
- Да что ты хочешь, то и прокачивай! – сказала она. – Анне Борисовне на это насрать! В общем... Я тут с тобой заговорилась, а меня дела ждут... Твоя задача на день – вот эта большая и тридцать табличек двести на триста.
Она повернулась ко мне жопой, закрыла дээспэшную дверь на щеколду, железную дверь на висячий замок, вторую деревянную, обклееную газетой, дверь на обычный замок, третью дверь у входа на обычный замок, четвёртую железную – на замчище, пятую лестничную – на висячий замок, и, наконец, шестую решётчатую – на висячий, и, нижнюю, громадную, на местный замок.
Я остался один, в темноте, со светом одной 50-ваттной лампочки в тёмном и влажном помещении. Всё, что мне оставалось делать – это усердно и прилежно шатать две ванны.
Поняв это, я сел между ванными и взялся за их концы так, как позволяла обтянутая вокруг тела цепь. Потом взял левую ванну, лежащую на канистре, и стал её легонько покачивать. Упёрся спиной в грязную стену и стал второй рукой качать правую ванну, большую и объёмную, с четырьмя табличками. Прямо надо мной светила лампочкам Ильича.
   

   
   

   

   

   
© Lovecherry.ru. Все права защищены!