Эротический рассказ: ЭпизодСовершенно правдивая история.


- Вот ведь какое дело, Лена, уважаемая! Я давно подметил - прямо мистика какая-то! - у меня отношения с девушками почему-то сильно зависят от их имен. Например, к Маринам меня сильно тянет, но ничего хорошего обычно не получается, а Оль, наоборот, тянет ко мне, но меня как-то не очень тянет к ним. Или Светы... Да нет, с ними тоже нет гармонии! Конечно, остаются еще всевозможные Кристины и Аглаи, ну да невозможно объять необъятное. Так что исследования явно не завершены. А твое имя... Тоже загадка. Лена - имя, о котором я ничего не могу сказать. Пока, по крайней мере...

Последние слова я произнес эдаким бархатным "ловеласовским" голосом и тут же выпил стопку виски, которую держал в руке в течение всего этого монолога. Мои слова, конечно, не были тостом. Я считаю что тосты, тем более всякая пошлятина, которая обычно произносится во славу "присутствующих дам", далеко не всегда уместны, и уж тем более в такой интимной обстановке. Но в мыслях я пил за успех своей тайного плана...

Мы сидели с Леной вдвоем в полутемном офисе. За полузанавешенными огромными окнами стояли глубокие сумерки позднего лета, в некотором отдалении текла, вся в красных и желтых огнях, оживленая улица. Стояла приятная вечерняя прохлада, одно из окон было приоткрыто, и свежий вечерний воздух вливался в проем, колыхая занавеску.

Офис, выдержанный в черно-серых тонах, освещала только большая настольная лампа, бросавшая мягкий свет на стол, украшенный двумя бутылками: скотча и мартини, и на черный кожанный диван, на котором сидела Лена - невысокая девушка с густыми, несколько вьющимися волосами, большими темными глазами и чуть раскосыми скулами - в ней без сомнения было что-то татарское. У татарок часто бывает удивительная шелковистая и чистая кожа - и это достоинство присутствовало у Лены в полной мере.

На девушке было короткое темное платье - юбочка выше колен, телесного цвета летние колготки, подчеркивавшие точеное великолепие ее ног, и туфли, наоборот, скрывавшие смутно угадывавшееся изящество ее ступней. Вы не обращали внимания на то, как удивительно элегантен подъем женской ножки, когда он, словно намек на что-то тайное, возвышается из открытой туфельки?

"Размер не больше 36," - отметил я, скользнув который раз взглядом по ногам девушки. Низенький стеклянный стол с выпивкой и легкими закусками был предусмотрительно поставлен так, что бы я мог беспрепятственно разглядывать ее ноги. - "Чорт возьми, если она снимет колготки, наверно, это даже будет не сразу заметно - такая нее потрясающая кожа! И что, однако, за дурацкая идея - надеть летом колготки..."

Я подождал, пока спиртное, обжигающая золотистая жидкость, минует мои голосовые связки.

- Интересно, а ты ничего такого не замечала? Насчет имен?

- Да вроде нет. Ну, обычно мне нравятся мужские имена, где есть твердые согласные, Игорь, например...

"Да, я под этут статью не подхожу, увы..." - подумал я.

- Ну и как, что-нибудь выходит у тебя с Игорями?

- Нет! У меня и не было никаких Игорей. Игорь - вообще-то, так моего брата зовут.

- А как звали твоего последнего парня?

- Слава. Но я же говорила, мы с ним уже три месяца, как разошлись.

- Вот неприятность какая! И у меня, как у него, нет ни однй твердой или рычащей согласной. И что же, нам ничего не светит после этого?

- Ну почему...

- Вот именно! Еще не вечер, правда, Лена? У меня к тому же отчество как раз с рычащими. Викторович. Так-то.

Виски действовало, и я начинал чувствовать то особое вдохновение, которое возможно только в легкой алкогольной эйфории. Лена тоже совсем расслабилась от своего мартини.

- Слушай, Ленка, вопрос для взрослой девушки. Тебе не кажется, что практически у каждого мужика есть какой-то свой бзик? И ему иногда нравятся в отношениях с девушкой не совсем обычные вещи?

Лена задумалась на минуту.

- Наверно, ты прав. У большинства мужиков какой-нибудь бзик есть... У большинства точно.

- А остальные это просто скрывают! Я уверен, что все мужики хоть немного, но фетишисты. Всем нравятся или какие-то детали девушкиной одежды, или тела, или какие-нибудь особые действия, игры, когда они занимаются любовью. Мужики, если они не совсем жлобы и идиоты, обязательно фантазируют. Есть же парни, которые от дамских ушек заводятся, от родинок, запястий, от прически! Чорт знает, от чего еще...

- Точно, всякие случаются! Но это же здорово. А то было бы совсем скучно - он сверху, ты снизу, во и вся любовь...

- Ну, если говорить объективно, не все уж так и здорово. Бывают же всякие крутые фантазии, понимаешь, о чем я говорю? Не вможет все всем нравиться. Мне о некоторых вещах даже подумать противно.

- Да, конечно, но мне, слава богу, такие извращенцы не попадались. Ну, там, пара знакомых гомиков. Кстати, женщинам с ними очень неплохо дружить. Они люди интересные.

- И не пристают!

- Ага, не пристают.

- Нет, от голубых меня увольте. Почему-то не переношу. Слушай, а тебе что-нибудь такое особенное нравится?

Лена задумалась.

- Даже не знаю... Мне вообще нравится, как, наверно, любой девушке, когда мужчина покрепче обнимает. До хруста...

Она встрепенулась и сделалась как-то чуть жестче. Видимо, не пристало ей еще открываться передо мной!

- А тебе-то что в девушках нравится? Что такого особенного? - спросила она чуть-чуть иронично.

- Мне? - я усмехнулся.

- Ну помимо того, что всем нравится - груди, попы?

- В тебе - все, - сказал я.

- И всего-то? - кокетливо спросила она, польщенная этим незатейливым комплиментом.

- А все - это разве мало?

- Ладно, ладно, скажи честно.

- Мне нравится... Мне нравится самая... самая индивидуальная часть тела. Та, которая никогда не бывает одинаковой у двух девушек, и которая всегда очень сильно различается по массе признаков. Без пошлостей, пожалуйста, это очень невинная часть тела, правда!

- Что же это такое?

Лена была крайне заинтригована.

Вместо ответа я встал со своего места и сел рядом с ней. Она немножечко напряглась, но не более того. Я взял ее руку в свою и нежно, кончиками пальцев погладил кисть сверху.

"Потрясающая все-таки кожа!" - отметил я про себя.

- Что, руки? - спросила Лена, не убирая своей теплой лапки из моих ладоней.

- Нет, Лен. Кисти рук, конечно, индивидуальны, но не до такой степени. Хотя и руки тоже очень красивые бывают у девушек. Вот как у тебя.

Я поласкал ее пальчики, запястье. И поцеловал в ладошку.

- Да что же?! - спросила Лена, которую ответ на этот вопрос интересовал, конечно, больше, чем поцелуй.

- Я тебе отвечу через две минуты, - сказал я, не отпуская ее руки. - Но сначала я задам несколько вопросов тебе. Согласна?

- Ладно, спрашивай, - сказала она нетерпеливо.

- Ты уже отдыхала этим летом?

- Ну да, правда, только на даче. Отпуск короткий был.

- А где у тебя дача?

Она назала место недалеко от города.

- Лес или поле?

- Скорее лес. Но поле тоже рядом. И речка недалеко.

- А что ты обычно надеваешь на даче?

- Ну, там сарафан легкий, или шорты с майкой...

- Хотел бы я посмотреть! И босиком?

- Ну, бывает иногда. По травке там, или по тропинке на реку. Когда жарко. Кайф!

- Вот тебе и ответ на твой вопрос! - сказал я.

- Как это? Какой ответ?

- Самая, по-моему, элегантная часть девичьего тела и самая индивидуальная, самая невинная и самая полускрытая и вызывающая - это босая ножка.

- Ну уж! - сказала Лена, но, по-моему, идея ей понравилась.

Она машинально приподняла одну из своих велколепных ножек и посмотрела на туфлю.

- А это уже безобразие! - возмутился я.

- Что безобразие? Моя нога?

- Да нет, твои туфли!

- Они тебе не нравятся?

Вместо ответа я соскользнул к ее ножке - миг, и туфля оказалась далеко в стороне. Лена инстинктивно легко дернула ногой, но это не было сопротивлением.

О да, даже через колготку зрелище было великолепное: ножка совершенно не имела изъянов. В меру крепкая, но и не жилистая, с прямыми аккуратными пальчиками, прямой, гладкий, ничем не изуродованный большой палец чуть длинее остальных. Я погладил ее затянутую в колготки подошву, ощутил округлость ее ухоженной пятки и полюбовался тем, как она слегка поджала пальчики.

- Так гораздо лучше, - сказал я и тут же снял ее вторую, кстати, легкую и явно не дешевую, туфлю. Затем я отбросил ее через плечо куда-то в сумрак офиса.

- А я найду ее потом? - спросила Лена.

- Может быть, - усмехнулся я, любуясь, как стоят на сером ковролине ее почти босые ножки, сдвинутые вместе, как у скромной школьницы. Понравилась ей игра или нет?

- Ну, как? - спросил я.

- Очень здорово! - отозвалась она. - Приятно. Еще ветерок этот... Пусть ножки отдохнут.

- Вот если бы не твои колготки...

- Ну нет! Колготки я снимать здесь не буду! - решительно сказала она.

- Устали, бедненькие, - сказал я, лаская ее маленькие элегантные ступни. - А хозяйка, негодяйка, не хочет вас освободить до конца!

Ленка, видно, наслаждалась массажем, жмурилась, как кошка.

Я поднялся с пола и сел рядом, не выпуская ее ножки из поля зрения. Мы выпили еще.

- Я вообще-то замечала, что мужикам обычно нравится, когда девушка босиком, - сказала Лена, играя пальчиками. - Ну неужели ноги у нас так сильно отличаются?

- Еще как! Тут же столько вариантов - размер, форма пальчиков, ноготков, пяток... Ножки бывают даже выразительными - знаешь, агрессивные или, наоброт, мягкие...

- А у меня какие?

Ленку все это весьма забавляло.

- У тебя? Женственные.

- А тебе какие нравятся больше всего?

- Вообще-то, дикие.

- Это как?

- Загорелые, закаленные, привычные ходить босиком.

- Но тогда же кожа грубеет!

- А мне это нравится у девушек. Как будто немножко неряшливо, но стильно. Такие девчонки - супер, обычно немножко психованные, взбалмошные. Многие балдеют от таких. Вот Джулия Робертс такая, например.

- Я тоже немножко взбалмошная. Но у меня меня пятки не такие... Я не так уж много босиком ходила. Хотя совсем не против.

- А что тебе мешает?

- Ну, не знаю... Не ходила, и все.

- Ну это дело поправимое!

- Да лето уже кончается! Где же мне босиком ходить? Не по улице же!

- Это, кстати, бывает стиль такой у некоторых девчонок. Для эпатажа публики, например. Ну да ладно, я думаю, у тебя еще есть шансы исправиться... Хотя ножки у тебя и так потрясающие!

- Правда?

Она подняла их обе и пристально осмотрела. Я воспользовался моментом, обнял ее, развернул к себе и поцеловал в губы - она ответила. Мы целовались некоторое время, потом она откинулась и расслабилась в моих объятиях. Ноги она положила на мои колени. Свободной рукой я поглаживал подъем ее ступни.

- Слушай, Ленка! - сказал я наконец. - Ты сказала, что тебе нравится, когда тебя обнимают крепко, до хруста.

- Да, - ответила она, совсем разомлевшая.

- А ты никогда не фантазировала насчет мужчины, чтобы он к тебе применил силу? А ты бы не могла никак ответить?

- Было такое, - сказала она почти сразу. - Мне вообще нравится в мужчинах сила. Когда они ее показывают.

- А в себе самой - покорность, беспомощность? Были такие фантазии?

- Д-да, наверно, - протянула она. - Да, были.

Я опустил ее ноги на пол и встал.

- Закрой глаза, - сказал я.

- Зачем?

- Или хочешь, что бы я их тебе завязалы?

- Ну завяжи.

Глаза Лены блестнули в полумраке. Новая игра волновала ее.

Когда я завязывал ей глаза легким летним шарфом, я заметил, как стала порывисто вздыматься ее грудь, а дыхание участилось. То, что надо!

В одном из шкафов уже давно лежала толстая белая веревка из какой-то мягкой синтетики. Ее использовали когда-то для переноски мебели, но теперь она валялась без дела. Настало время пустить ее вход.

Я взял веревку и осмотрел Ленку, сидевшую на диване. Завязанные глаза, плотно стиснутые колени, неровно вздымающаяся грудь и приоткрытый рот с поблескивающими зубками - девушка в волнении и предвкушении. Руки со сжатыми кулачками она держала на коленях.

Когда я слегка развернул ее за плечи и завел ей руки за спину, она спросила дрогнувшим голосом:

- Хочешь связать меня?

- Да. Ты не против, я надеюсь?

- Ты же все равно свяжешь.

- Точно. Тебя как - потуже, послабее?

- Я не знаю...

- Тебя еше не связывали?

- Нет... Только в детстве один раз... Мальчишки играли...

- И как, понравилось?

- Я... я не помню..

И тут я резким движением сложил ее руки за спиной и довольно туго стянул их веревкой крест-накрест.

Ленка выдохнула и прогнула спину, отчего грудь красиво выпятилась. Она немного раскачивалась вперед и назад, дыхание ее стало порывистым.

- Ты врешь, Ленка, что тебе не понравилось. Тебе и сейчас нравится.

- Да, - выдохнула она.

Я потуже стянул ее веревкой вокруг туловища под грудью - теперь грудь стояла высоко, вторым кольцом веревки я обмотал ее поверх груди. Затем я отрезал свободную часть веревки ножницами.

Немного полюбовавшись Ленкой со спины - ее связанными руками, я подошел к ней и по-хозяйски потрогал рукой под юбкой между ног. Ленка совсем задохнулась в этот момент. Похоже, трусики под колготками стали мокренькие.

Я туго стянул ей колени веревкой, задрав платье почти до трусиков.

- Тебе хорошо? - спросил я, любуясь своей работой.

- Д-д-а-а! - простонала связанная девушка.

- У тебя есть запасные колготки?

- Зачем...

- Есть или нет?

- Есть. А ты что...

Я недослушал ее и взял со столика ножницы. Все равно она не могла сопротивляться.

Я оттянул колготку на ее левой ноге возле колена, чуть ниже веревки, стягивающей ноги. И отрезал ее ножницами по окружности.

- Не надо! - пискнула было Ленка, но я шлепнул ее, и она покорилась.

Колготка превратилась во что-то вроде чулка или гольфа, и я легко стянул ее с ноги. Затем точно так же я избавился от второй колготки. Шелковистая, мягкая кожа такого теплого оттенка! Трогательные пальчики на ножках. Теперь Ленка была полностью и окончательно разута.

- Ну вот, а ты боялась, - сказал я.

Я взял ее босые ступни в руки и внимательно рассмотрел их. Да, они были великолепны! Никаких дефектов, очень аккуратные и, что замечательно, безо всякого идиотского педикюра. Я погладил ее ухоженные подошвы и слегка почесал их ногтями возле пяток.

- У тебя замечательные ножки. И бо-о-льшой грех скрывать их от меня.

Она молчала, возбужденно дыша.

- Но колготки все еще на тебе, хотя и стали заметно меньше. Это нехорошо.

Она издала стон. Я развязал ее гладкие, словно шелк, колени, поцеловал их по очереди а затем двумя кусками веревки привязал ее ноги за щиколотки к ножкам дивана. Теперь Ленкины ноги оказались раздвинутыми; растерзанная, связанная, босая, с завязанными глазами она смотрелась беспомощно, немного порочно и очень сексуально! Щеки ее раскраснелись, рот был полуоткрыт. Я поцеловал ее в губы, она слабо отвечала, плохо, по-видимому, понимая, что с ней происходит.

Затем я стал ножницами резать остатки ее колготок в лохмотья. Когда холодный острый металл касался нежной кожи на внутренней поверхности ее напряженных бедер, она вздрагивала и издавала стон. В конце концов я разрезал колготки на ее трусиках, и жалкие лохмотья упали вниз. Да, трусики были совсем мокрыми! Я принялся горячо целовать ее бедра, щекоча их языком, и делал это до тех пор, пока она вдруг не напряглась в своих веревках, застонала и выгнулась - это был оргазм. Я тут же развязал девушку, снял повязку с глаз, и она обессиленно привалилась ко мне.

- Кайф!- простонала она. - Какой кайф! А мы даже не трахались...

- Кайф-то кайф, - сказал я добродушно. - Но я... Про меня-то ты забыла! Вот, потрогай.

Она рукой пощупала моего совершенно окаменевшего "приятеля".

- Бедняжка! - пожалела она его. - Как ему сейчас хочется в норку!

Она опустилась на колени между моих ног, приспустила платье с плеч и груди, избавилась от лифчика и сделала мне очаровательный французский sex. Пока она делала это, я играл ее торчащими сосками.

Когда я закончил, она нежно положил голову мне на колено и спросила:

- Теперь ты доволен, мой господин?

- Неплохо для начала. Но теперь встань и пройдись, я хочу посмотреть на тебя.

- Грудь оставить голой?

- Можешь застегнуть, но плечи оставь открытыми. Я таких никогда не видел - просто шедевр природы. Я хочу посмотреть на твою походку без обуви.

Она легко поднялась, и, подражая манекенщице, прошлась вперед и назад передо мной, покачивая бедрами.

- Ну как? - спросила она, остановившись.

- Вот видишь - совсем другая походка. Сейчас ты как кошка, ступаешь мягко и легко. Словно скользишь, очень грациозно. Я бы тебе вообще запретил обуваться - негоже такое скрывать от людей.

- Как скажешь, господин.

Она подошла ко мне, и снова опустилась на пол у моих ног.

- Наверно, тебя следует наказать за то, что ты сначала отказалась снимать колготки добровольно, - сказал я.

- Да, да, конечно! - она с готовностью протянула мне руки. - Надо меня связать. И потуже!

- Я не буду связывать тебе руки спереди.

Она тут же, не вставая с пола, повернулась ко мне спиной и сложила руки крест-накрест.

Прежде, чем снова связать Ленку, я стащил с нее платье и оставил девушку в одних трусиках. Затем я туго стянул ей запястья и руки выше локтей за спиной и заставил еще пройтись передо мной пару раз. Боже, какое тело!

Я велел ей опуститься на колени. Я обошел ее вокруг, мою связанную русалочку: что может быть великолепнее красивой обнаженной девушки, покорно стоящей на коленях со связанными за спиной руками! Какие формы, какая выразительная грация! Контраст нежных плеч и тугой веревки...

Когда я позднее, буквально через пять минут - по просьбе самой Лены - хлестал ее деревянной линейкой по бедрам, слушая стоны боли и наслаждения, - Да какая там боль! От легкой плоской линейки! была одета в легкое короткое платьице и была босиком - стройные, крепкие ноги юной спортсменки, аппетитные плечи, лицо, аккуратные запыленные ступни - все было покрыто золотым загаром. Она заметила мой взгляд, которым я с явным интересом обвел ее тело, и... не поспешила уходить. Она была Всего лишь намек на боль, и только - я подумал, насколько легко нам, перверсам, применять марксову диалектику в повседневной жизни: единство противоположностей - любви и насилия, пусть и игрового, нежности и боли - так знакомо нам... Или это вовсе не противоположности, а просто разные лики любви? Делающие ее иногда намного острее и почти всегда - такой неповторимой?
   

   
   

   

   

   
© Lovecherry.ru. Все права защищены!